международный журнал о дизайне
Welcome to Design, welcome Home
/934/ 999 99 47
ГлавнаяЛучшее Эрик ван Эгераат

Эрик ван Эгераат

Эрик ван Эгераат родился в Амстердаме в 1956 году. Выпускник архитектурного факультета Технического университета в Дельфте. Обладатель полусотни международных наград. По его проектам построены, в частности, музей естественной истории в Роттердаме, здание университета Ихтус в Роттердаме, Национальный банк Нидерландов в Будапеште, художественная галерея в Корке (Ирландия). В 1995 г. он основал компанию EEА, Эрик ван Эгераат ассошиейтед архитектс, имеющую сегодня филиалы в Роттердаме, Лондоне, Будапеште, Москве и Праге. Более ста сорока сотрудников работают под руководством Эрика ван Эгераата над многочисленными и разнообразными проектами, как в западной, так и в восточной и центральной Европе. Для всех проектов ЕЕА, сколь различным ни было бы их назначение или окружение, характерна особая индивидуальность и экспрессивность. Сочетая эмоциональность с абстрактными формами, проекты зримо отражают то, что так сложно представить и невозможно выразить в словах. Российский офис ЕЕА открыт в 2004 году. На сегодняшний день Эрик Ван Эгераат – один из очень немногих западных звезд архитектуры, кто имеет собственное представительство в Москве и успешный опыт реализации российских проектов. В Сургуте возводится разработанный ЕЕА Торгово-развлекательный центр «Вершина», строительство которого планируется завершить в 2010 году. В работе московского офиса ЕЕА находятся порядка 15 проектов по всей России. Коммерческие проекты. Реконструкция и оформление интерьеров ING-банка и NN Hungary, Будапешт 1994; расширение здания ING-банка и NN Hungary, Будапешт 1997; реконструкция делового центра Liget Center, Будапешт 2001; реконструкция главного управления ING-банка, Будапешт 2004; торгово-конторский дом Deаk Palota, Будапешт 2004. Общественные здания. Музей естественной истории в Роттердаме, Нидерланды 1996; городская галерея Кроуфорд Арт в Корке, Ирландия 2000; концертный зал Мез в Бреде 2004. Учебные здания. Лаборатории и бюро Лейденского университета, Нидерланды 1997; Школа моды и графического дизайна в Утрехте, Нидерланды 1997/2004; университет ИнХолланд в Роттердаме, Нидерланды 2000; здание факультета биологии и медицины ABC университета Утрехта, Нидерланды 2005. Жилые здания. Жилой дом на площади Стаувезандплейн в Тилбурге, Нидерланды 1999; жилой комплекс Де хелд в Гронингене, Нидерланды 1999; квартиры-люкс на Маурицкаде в Амстердаме, Нидерланды 2002; жилое здание на склоне горы в г. Надьковачи, Венгрия 2002; жилой комплекс Вилла Бьянка в Праге, Чехия 2003; «жилой полумесяц» в Винтерпарке в г. Нью Венеп, Нидерланды 2005 и др. Интерьеры. Консульство королевского голландского посольства в Лондоне, 2001; фойе Британского совета в Праге, Чехия 2001; адвокатская контора, Роттердам 2002 и др. Оформление выставок. Выставка Cool Medium Hot в галерее Аэдес, Берлин, Штильверк, Гамбург, Германия 1997; выставка Taste Хаарлем/Нидерланды, Братислава/Словакия, Варшава/Польша 2002/2003; выставка For Russia with Love, галерея Аэдес, Берлин/Германия 2003; Выставка Pop Art, зал Кунстхал, Роттердам/Нидерланды 1995 и др. Дизайн предметов. Мебель; изделия из стекла.Знаковые российские проекты. Насыпной «Остров Федерация» в Черном море /СОЧИ, Проект Национальной Библиотеки /КАзАНь, Торгово-развлекательный комплекс «Вершина»/СУРГУТ, мастер-план города Ханты-Мансийска, бильярдный и шахматный клубы, проект микрорайона «западный»/ХАНТы-МАНСИйСК, «Русский Авангард»/МОСКВА, «Город Столиц»/МОСКВА У вас, современного концептуального архитектора, классические интерьеры, которые так популярны в России, наверное, вызывают некоторое раздражение? Слишком много дискуссий ведется о традиционных и современных направлениях архитектуры. Я не стал бы придавать им слишком большого значения, куда важнее вопрос качества проектирования, исполнения и материалов. Честно признаться, меня куда больше раздражает современная часть здания отеля Риц. Это не самый худший образец современной архитектуры, но когда присматриваешься к деталям, видно, что их качество не на высоте. Все слишком технично, упрощенно и холодно. Сравните эти грубые металлические конструкции с ажурными решетками на застекленных крышах ГУМа: словно бы, за сто с лишним лет, которые прошли с тех пор, в сфере дизайна не было никакого развития. Именно из-за не-высокого уровня качества современной архитектуры люди предпочитают классику, которую мы видели в лобби. Классическая часть здания тоже сделана довольно упрощенно, но для людей этот стиль более привычен, и они себя чувствуют в ней более комфортно. То, что люди отдают предпочтение традиционным стилям в архитектурном и интерьерном дизайне, может служить свидетельством неудовлетворительно-го состояния архитектуры в целом. И кто же в этом виноват: архитекторы, поставщики материалов или, может быть, заказчики, которые не уделяют достаточного внимания качеству? Ответственность всегда лежит на архитекторе. Он должен убедить заказчика в важности про-работки каждого элемента помещения, найти поставщиков качественных материалов. Но, к сожалению, уровень развития рынка остается невысоким, и гарантировать совершенство каждой детали могут очень немногие архитекторы. Вот типичный пример (Ван Эгераат хлопает ладонью по крышке изящного столика, за которым мы сидим): красивая, современная вещь, но в глаза бросаются линии соединения, неровно наклеенный шпон. Дизайн безупречен, а исполнение – очень посредственное. Эти «мелочи» портят общее впечатление от бара, который считается одним из самых роскошных мест в Москве.   Вы уже много лет работаете в России. Уже научились адаптировать свои архитектурные проекты к местным реалиям? Находить компромиссы, которые учитывают вкусы российских заказчиков, возможности строителей и поставщиков материалов? Безусловно, в работе всегда приходится учитывать местную специфику, но я считаю своим долгом расширять представления российских заказчиков о возможностях архитекторов. Сейчас завершается строительство торгово-развлекательного центра «Вершина» в Сургуте. Безусловно, Сургут – не самый лучший город на Земле. Возможности для архитектора там сильно ограничены, и построить ультра-современный объект, который можно было бы сделать в Париже или Берлине, там вряд ли получится. Он просто не впишется в архитектурный план города, да и ресурсы заказчика не настолько безграничны, чтобы возить все материалы и детали отделки из Европы. Тем не менее, нашему бюро удалось создать объект очень высокого уровня. Он разительно отличается от всего, что строилось в городе, и уже стал одной из немногих достопримечательностей этого региона. Дело даже не в уникальном дизайне здания, просто в Сургуте прежде не было концептуальных архитектурных объектов. Конечно, когда этот проект мы показывали на европейских выставках, он не произвел большого впечатления, но для заказчика, жителей города и, в конце концов, для меня самого это предмет гордости. Иностранных архитекторов в России нередко упрекают в том, что они в первую очередь стремятся к творческой самореализации и поэтому не уделяют достаточно внимания утилитарным качествам проектируемых объектов… Функциональность так же необходима зданиям, как пищевая ценность – продуктам питания. Это не означает, что можно всю еду в самых изысканных ресторанах России назвать плохой по причине ее низкой калорийности. Тут все дело в балансе. Необходимо развивать в себе дар замечать и ценить этот баланс. Когда мы проектировали торговый центр в Сургуте, такие критические замечания тоже звучали. Фасады большинства торговых центров используются в качестве рекламных носителей, а наш объект невозможно полностью завесить рекламой из-за нестандартной формы окон. У нас на этот счет сложилось полное взаимопонимание с заказчиком: он в первую очередь стремился построить здание, которое станет одним из символов города, и готов был ради этого по-жертвовать частью будущих доходов от размещения рекламы. Лишь частью, но не всеми, поэтому проект допускает использование фа-сада для размещения нескольких нестандартных рекламных баннеров. На венецианском архитектурном Биеннале в 2008 году меня очень впечатлил ваш проект частного дома, формы которого напоминают яхту. У голландских архитекторов особое отношение к теме моря, обусловленное историей и географией страны. А в «сухопутной» России яхта – символ успеха и избыточной роскоши. вы учитываете в своей работе эти смысловые нюансы и культурные различия? Разница в трактовке образов моря и корабля в России и Нидерландах не так уж велика. Исторически для голландцев море было источником богатства, воротами в мир, через которые велась международная торговля. При этом для жителей нашей страны, значительная часть территории которой находится ниже уровня моря, оно служило источником постоянной угрозы. Чтобы противостоять наступлению моря, голландцы поколение за поколением строили искусственные сооружения вдоль береговой линии. Постоянная угроза затопления консолидировала нацию: если все владельцы прибрежных участков земли строят дамбы и насыпи, а один уклоняется, катастрофа все равно неминуема. Современные голландские архитекторы часто обращаются к морской символике, формам, напоминающим волны или лед, при проектировании зданий крупных корпораций. Это прозрачный символ командной работы, ответственности и взаимопонимания. В России море приобрело особое значение в политике, общественной идеологии, а затем и в архитектуре при Петре Первом. Его стремление превратить Россию в морскую державу также консолидировало население и все ресурсы страны. Не будем забывать, что Петр Первый учился в Голландии на корабельного мастера, и хотя мастеровым он оказался посредственным, любовью к морю и кораблям он заболел на всю жизнь. В своих работах в России и других странах вы придерживаетесь традиций голландской архитектурной школы или считаете себя космополитом? В настоящее время стили, архитектурные идеи и направления уже не имеют исключительной национальной принадлежности. Архитектор, работающий за рубежом, приносит с собой не только традиции своей национальной школы, но и множество цитат из различных культур. Важно научиться применять их своевременно и с учетом местного контекста, чтобы быть правильно понятым. Мне не близко восприятие национальных культур в качестве отдельных закрытых систем. Роль архитектора, работающего за рубежом, в таком случае сводится к замене «плохой» местной традиции на «хорошую», принесенную извне. Насаждать в Рос-сии голландскую архитектуру или итальянский дизайн – ошибка. Это все равно, что попытаться вытеснить из русской кухни пельмени и заменить их гамбургерами. В чем вы видите принципиальное различие между российской и европейской архитектурой? Я вижу лишь количественные, но не качественные различия. Россия – это европейская страна и архитектура здесь развивается по тем же законам и в том же направлении, что и во Франции, Германии или Голландии. В 1960-70-е годы, когда в России и в Европе развернулось массовое строительство, наши пути несколько разошлись, и сейчас архитектурный контекст среднего российского города заметно отличается от европейского. Но в столицах этот разрыв очень невелик. Лет через 5-6 новое здание, построенное в Москве, ни-чем не будет уступать по качеству архитектуры новым объектам в любой европейской столице. Если развитию строительной сферы не будут мешать политические и экономические проблемы, последние различия мы преодолеем очень быстро. Российские архитекторы и дизайнеры работают в той же парадигме, что и их европейские коллеги. Среди них – очень много по-настоящему талантливых людей. Кроме того, русские люди очень восприимчивы к красоте. Развитию архитектуры здесь скорее мешает некоторый административный хаос: при реализации масштабных проектов нет ощущения, что все участники заинтересованы в их успешной реализации. Каждый тянет одеяло на себя, преследует только собственные интересы, – все это мешает реализовать самые яркие замыслы. Наверное, одним из таких факторов являются пресловутые административные барьеры, с которыми вам приходится сталкиваться в России? Уверяю вас, что собрать разрешительную документацию, получить землю и построить объект в России не намного сложнее, чем в любой европейской стране. В каждой из них – свои неприятные особенности, но если думать толь-ко об этом, лучше вообще ничего не строить и не делать. Когда я впервые приехал в Россию в 1990 году, вышел на Красную площадь, увидел Кремль, фасад ГУМа, гуляющих москвичей, я подумал: «Неужели это и есть центр той самой «империи зла», о которой я слышал с детства? Как я вообще мог верить в эту ерунду!» Но «империя зла» все же нанесла вам ответный удар. У всех на слуху ваш конфликт с председателем совета директоров Capital Group Владиславом Дорониным, который поручил вам разработку целого ряда проектов, а затем отказался их оплачивать. Раскройте секрет, в чем причина конфликта: не сошлись во вкусах с заказчиком, или г-ну Доронину просто стало жалко денег? Второй вариант очень близок к истине. К со-жалению, иностранные специалисты, которые работают в России, нередко сталкиваются с такой ситуацией: заказчик, получив от них определенный объем идей, который позволяет дальше работать без участия автора, отказывается от его услуг. Россия – огромная страна, и амбиции российских предпринимателей сопоставимы по масштабам. Глядя на бескрайние российские просторы очень легко совершить ментальный скачок и представить, что все это – твое. Некоторые люди по привычке уже считают своей собственностью все, что оказывается в поле их зрения. И вот к такому масштабному человеку приходит архитектор из маленькой страны с маленькими симпатичными идеями, и через какое-то время тот решает: «Да это же я сам все придумал! За что я еще должен платить!» Такое случается не только в России: американская архитектура, например, развивалась преимущественно за счет чужих идей. Об этих особенностях национального характера стоит помнить, знать свои права и не бояться их защищать. (из раннее опубликованного в Дом & Интерьер)

17.06.2014
На близкую тему
Подбросить наверх