ГлавнаяИнтересное Номер Интервью в замке Галкина
Скачать журнал на ipad, планшет, телефон:
 

Интервью в замке Галкина

!!!!!_76F0001Архитекторы Анатолий Голев & Вера Горлицына (авторы проекта замка Галкина в деревне «Грязь») – о себе и своей работе. Анатолий Голев и Вера Горлицына: «Каждый наш дом – это портрет заказчика». За 23 года в браке Анатолий Голев и Вера Горлицына ни разу не разлучались больше чем на пару дней. Самая известная семейная пара архитекторов все эти годы работает вместе. 18 лет назад они основали архитектурно-дизайнерское бюро «Господин Оформитель», которое к настоящему моменту реализовало более 200 высококлассных проектов. Анатолий и Вера выступили в роли приглашенных редакторов «романтического» номера журнала «Дом&Интерьер» и рассказали его читателям о принципах построения долговечных семейных отношений, надежного бизнеса и «вечных» домов.

Д&И: Как вы познакомились и начали работать вместе?
Вера: В середине 80-х годов мы учились в Львовском институте декоративно-прикладного искусства на факультете проектирования интерьера и мебели, хотя и не были в то время знакомы. Окончили его с разницей в три года. Анатолий после института пошел в армию. Когда вернулся во Львов, я оканчивала 5-й курс. Мы познакомились на уличном вернисаже, на котором львовские художники продавали свои картины. В тот день шел дождь, художников пришло мало. Мы вместе стояли со своими картинами у ограды парка, разговорились, познакомились, выяснили, что у нас все друзья и знакомые общие, а мы каким-то удивительным образом до этого момента друг друга не знали.
Анатолий: Тем более это странно, поскольку декор интерьера в то время считался исключительно мужской специальностью, и на нашем факультете учились только четыре девушки. Но жесткий учебный график не располагал к устройству личной жизни: занятия занимали почти весь день, кроме того, мы скидывались на дополнительные занятия по живописи, нанимали натурщиков.
Вера: Профессия декоратора тогда не была востребованной. Мы не рассчитывали, что когда-нибудь будем работать по специальности, и всерьез готовились посвятить себя живописи. При этом в институте была очень сильная архитектурная подготовка: преподавали настоящие мэтры, которые в свое время учились и работали в Европе. У нас уже в те времена был доступ к самой передовой литературе и периодике по архитектуре и дизайну. Ее привозили из соседней Польши. Так что в то время, когда мы приезжали в Москву на каникулы или на выставки, поражались низкому уровню подготовки в Строгановке и Мухинке. Сейчас, конечно, ситуация изменилась: в московских архитектурных и художественных вузах – прилив молодых ярких преподавателей, и, без сомнений, художественное образование в ближайшее время ожидает подъем.
Анатолий: В 1988 году, вскоре после того как Вера защитила диплом, мы поженились и уехали в Тюменскую область на строительство города нефтяников Нягань. При отделе архитектуры горисполкома специально для нас создали отдел городского дизайна – мы занимались оформлением магазинов, павильонов, автобусных остановок, разрабатывали паспорта окраски фасадов микрорайонов. В таких городах дизайном среды заниматься обычно некому, из-за чего они выглядят уныло и мало приспособлены для жизни. Мы отлично там отрывались: создали художественный совет, в который пригласили независимых художников. Все работы проходили через наш сектор, и мы следили, чтобы не было безвкусицы и отсебятины. Меня, вообще-то, командование Прикарпатского военного округа тогда собиралось направить на работу в Чехословакию главным художником Центральной группы войск. Когда я отказался от направления за границу и сказал, что собираюсь на Север строить город нефтяников, старый генерал, отвечавший за кадры, обнял меня и прослезился. Он был потрясен, что бывают еще такие люди, которые готовы отказаться от поездки за рубеж.

Д&И: Действительно, очень странный выбор…
Вера: У нас обоих родители военные – мы всю жизнь переезжали с места на место. Мои родители, в очередной раз получив новое назначение, переехали из Львова в подмосковные Люберцы, а Анатолий остался во Львове. У нас в то время уже начался бурный роман, эти романтические путешествия из Львова в Люберцы и обратно быстро надоели. Мы поняли, что нам нужен некий третий вариант, который позволит нам начать совместную жизнь. После защиты моего диплома мы, наконец, поженились и уехали на Север. В Москве и Львове выпускников художественных вузов оказалось на тот момент слишком много, а в тайге очень нужны были специалисты. Север – это особенное место, люди там постоянно живут с ощущением, что приехали лишь на время: заработают денег и вернутся домой. А потом они перестают понимать, где их настоящий дом, и возвращаются обратно. Север очень тянет, нам очень хочется там еще побывать. Из Нягани мы «эвакуировались» в 1991 году, когда там начался настоящий голод. Из-за проблем со снабжением нечем было кормить ребенка. Мы погрузили на железнодорожную платформу гараж, загрузили в него все наши вещи, заварили его и поехали в Москву.

Д&И: Помните, как получили первый частный заказ?
Анатолий: Все эти годы нас звал на работу главный архитектор Люберецкого района: предлагал стабильный оклад, хорошие условия работы. Но в 1991 году рухнул Советский Союз, экономические условия резко изменились. И когда мы приехали к нему в райисполком и сказали, что готовы работать, он лишь развел руками: «Время сложное, крутитесь сами…» Мы были в полной растерянности. Я несколько месяцев на своей машине работал таксистом. Наконец директор нашего автопарка предложил: «Ты ведь архитектор, давай я немного денег вложу, откроем строительную фирму». Дело пошло, через полтора года он закрыл таксомоторный парк и полностью переключился на строительный бизнес. Несколько месяцев я проработал в компании «Дон». В те времена бизнес-процессы в компании были совершенно непрозрачны, и нередко клиенты отказывались от работы на предложенных условиях. Один из заказчиков, в переговорах с которым я принимал участие, после мне перезвонил и предложил работать с ним напрямую. Мы отделали ему квартиру. Конечно, в то время об эксклюзивном дизайне речи еще не шло, делали так называемый евроремонт. Но заказчику понравилось. Следующий объект мы тоже получили от несостоявшегося клиента «Дона»: ему нужно было отделать большой офис, причем расплатиться он мог только по безналичному расчету. Чтобы получить этот заказ, нам пришлось зарегистрировать свою компанию. Так в 1993 году появилось архитектурно-строительное бюро «Господин Оформитель».

Д&И: За пять лет до этого вышел очень странный фильм с таким же названием…
Вера: С фильмом Олега Тепцова «Господин оформитель» это название связано ассоциативно, а не напрямую. Фильм не то чтобы нам очень нравился, хотя в нем звучит гениальная музыка Сергея Курехина, которая для нас с Толей всегда много значила. Задолго до регистрации фирмы мы как-то ехали в метро, и я сказала мужу: «Если у нас будет бюро, назовем «Господин Оформитель». Толком до сих пор не могу объяснить – почему. В первое время нам это название очень помогало: новая фирма, у нас ни опыта, ни репутации, при этом к нам приходят клиенты и говорят, что много о нас слышали. Бывало, правда, и такое, что клиенты спрашивали: «А вы фильм-то видели? Это ведь жуть какая-то. Зачем вы такое название выбрали?»

Д&И: Как распределяются обязанности в семейной компании?
Вера: Со времен подготовки моего диплома мы работаем вместе практически круглосуточно. Мы создавали компанию полного цикла – от проектирования дома до вручения ключей заказчику. Поскольку мы иногородние и начинали свой бизнес с нуля, в первое время занимались в основном строительством, то есть тем, что мы – выпускники художественного вуза, специалисты по интерьерному дизайну, – знали хуже всего. После долгих поисков мы собрали бригаду отличных строителей и отделочников. Анатолий фактически в тот период работал прорабом на объек-тах. А я разрабатывала дизайн-проект, который являлся бесплатным приложением к строительному заказу. Таким образом, мы мотивировали клиента заказывать более сложные нестандартные интерьерные решения. Впрочем, это бесплатное приложение очень скоро стало платным, а потом «очень платным».
Анатолий: Около 15 лет мы руководили компанией полного цикла, которая включала все направления, связанные с проектированием, строительством домов и созданием интерьеров. Как-то во время отпуска мы обсуждали дальнейшее развитие компании (почему-то такие важные разговоры у нас всегда происходят во время отпуска) и решили, что строительное направление отнимает у нас столько сил и внимания, что это начинает негативно влиять на качество архитектуры и проектирования. Мы отошли от строительства, стали подбирать подрядчиков на наши объекты и с удивлением обнаружили, что после стольких лет руководства строительной компанией найти на аутсорсинге фирму, которая отвечает нашим представлениям о качестве работ, очень непросто. Без эффективных рычагов давления на прораба и строителей понимаешь, что нет никаких гарантий, что проект будет реализован точно так, как ты его задумал.
Вера: Анатолий сейчас выполняет в компании функции генерального директора, я больше работаю с дизайн-проектом. Но авторство все равно – в основном его. Просто на каком-то этапе у него выработался очень глубокий взгляд, который позволяет ему отсекать все избыточное и нежизнеспособное. Он просто смотрит проект и говорит: «Вот это уберите». И после этого все получается просто отлично.

Д&И: Как можете определить стиль вашего бюро?
Вера: Мы работаем только под конкретного клиента. Наша задача – заглянуть во внутренний мир человека. Было очень непросто объяснять каждый раз клиентам, которые видели публикации предыдущих проектов и просили им сделать что-то в таком же роде, что мы не можем сделать «что-то в таком же роде», что это дом для совершенно других людей, и что для них он не подойдет.
Интерьер должен быть стильным, детально продуманным, качественно реализованным, а направление выбирает заказчик, потому что ему там жить. Наверное, поэтому мы ни разу не проектировали поселки или дома на продажу – нам обязательно нужно видеть конкретного человека, для которого мы это делаем и который будет жить в этом пространстве.
Анатолий: Из-за стремления архитекторов к самовыражению нередко созданные ими авторские квартиры и дома выставляются на продажу вскоре после того, как туда въедет заказчик. Пространство оказывается для него некомфортным. Помню, несколько лет назад в одном интерьерном журнале опубликовали проект квартиры с «шахматной» отделкой стены, которой восхищалось все дизайнерское сообщество. Позже владелец этой квартиры рассказывал, что ему пришлось оттуда съехать. Причем главной причиной было то, что его собаку эта «шахматная» стена выводила из себя, и та на нее постоянно выла. Нас учили проектировать дома иначе: мы придумываем мизан-сцену, в которой заказчик, члены его семьи, гости, собаки играют привычные для них роли. Мы изучаем их жизнь, быт, привычки, предпочтения. И в результате рождается проект, который подходит только для них.

Д&И: Но заказчик не всегда знает, чего он хочет?
Вера: В этом как раз заключается наша основная задача – выявить, чего на самом деле хочет заказчик. Иногда мне кажется, что мы уже в большей степени психологи, нежели дизайнеры. Самое сложное, когда в семье заказчика нет согласия: мужу нравится, например, минимализм, жене – ар-деко. Разворачивается торг и позиционная война за каждое помещение и каждую деталь интерьера. Попытки совместить в одном пространстве несовместимые вещи. Мы в таком случае стараемся разграничить личные зоны: оформить кабинет в том стиле, который предпочитает муж, а помещения, в которых чаще бывает супруга, – в ее любимом стиле.
У нас был совершенно уникальный проект – «Игры со временем», в котором нам удалось органично совместить множество самых различных стилей. Заказчик к нам пришел и стал сбивчиво объяснять, что ему нравятся совершенно разные вещи: он интересуется Древним Египтом и старой Англией, но и современные стили ему тоже нравятся, и он хотел бы, чтобы они присутствовали в детских комнатах. В итоге пространство было разделено на стили нескольких исторических периодов, а объединяло их «колесо времени» в центре дома.

Д&И: Вы в какой-то момент почувствовали себя спокойно
и уверенно: все уже налажено, клиенты приходят сами?
Анатолий: До сих пор еще не почувствовали. Мне кажется, если человек начинает нечто подобное ощущать, ему срочно нужно уходить из бизнеса – никакого развития уже не будет. У нас никогда не было управляющего, за 18 лет работы я так и не смог найти себе заместителя. Мы все пропускаем через себя, компания – на постоянном ручном управлении. Если мы уезжаем в отпуск или в командировку (а мы всегда ездим вместе, пробовали ездить отдыхать по очереди, но это оказалось совершенно бессмысленным занятием: отдохнуть не получалось), наша задача – перед отъездом «толкнуть» компанию вперед, чтобы, вернувшись, успеть «подхватить» ее.

Д&И: Вы довольны уровнем развития вашего бизнеса?
Вера: Мы с самого начала решили, что будем расширять компанию, пока у нас будет оставаться возможность полноценно заниматься воспитанием детей. У нас две дочери, и мы всегда хотели, чтобы они регулярно видели родителей, чтобы получили хорошее образование, но чтобы при этом не пришлось отправлять их в «ссылку» в какой-нибудь английский пансион. Мы видели множество примеров среди наших друзей и клиентов, когда люди ради успеха в бизнесе жертвовали всем. Для нас этот вариант неприемлем.

Д&И: Дети собираются пойти по вашим стопам?
Анатолий: Старшая дочь (ей 19) учится во ВГИКе. Она годам к 15, намотавшись с нами по стройкам, четко определилась, что архитектурой она заниматься точно не хочет. Собирается снимать кино для детей. Младшей – 13 лет, ей пока рано определяться с профессией, но она собирается поступать в Суриковку. Говорит: «Должен ведь кто-то унаследовать семейный бизнес».

Д&И: Совместный бизнес как-то повлиял на ваши личные отношения?
Вера: Безусловно – благодаря ему мы до сих пор не развелись (смеются). Мы часто спорим и на профессиональные темы, и на тему воспитания детей. Но больше чем на полдня поссориться не получается. Ведь каждый день нужно встречаться с клиентом, обсуждать совместную работу, а это нужно делать вместе. А после такой встречи продолжать дуться друг на друга как-то нелепо.

Д&И: Кто кроме вас работает в бюро?
Анатолий: У нас всегда работают несколько молодых амбициозных архитекторов. Через какое-то время они «вырастают», приобретают опыт, уходят в самостоятельное плавание. Например, у нас много лет назад начинала молодая семья очень талантливых архитекторов Бахаревых, у которых сейчас одно из лучших московских бюро. Был период, когда у нас каждый архитектор вел свой объект. Сейчас все вместе работают над проектами, которые ведет бюро. Вот уже шесть лет мы трудимся над домом Максима Галкина в подмосковной деревне Грязь.
Вера: На объекте задействовано большое количество художников, скульпторов, резчиков по камню и дереву. Все они очень творческие и непростые люди, и донесение до них видения заказчика – отдельная сложная работа. Мы приобрели колоссальный опыт на этом объекте.

Д&И: Как вы получили этот заказ?
Анатолий: Мы в тот момент только что завершили очень сложный проект – построили три дома на Пироговском водохранилище. Причем заказчик установил очень жесткие условия: хотел въехать ровно через год, и мы подписали договор, по которому за каждый день просрочки должны были выплачивать огромную неустойку. Мы все успели, но были полностью выжаты. За несколько дней до отъезда в отпуск нам передали, что Максим Галкин хочет с нами встретиться, чтобы обсудить заказ на строительство замка. Он видел наши публикации в журналах и хотел работать именно с нами. Мы при встрече совершенно не отреагировали на VIP-персону, просто спокойно, ровно общались. Зато когда стали обсуждать проект, профессионально включились и сразу стали набрасывать планы и эскизы. Максим фонтанировал идеями, и уже при первом знакомстве мы предложили несколько решений, которые ему понравились. Мы, особенно не рассчитывая на получение этого заказа, уехали отдыхать, а когда вернулись, все уже было решено, и мы приступили к проектированию.

Вера Горлицына
Родилась в 1965 году.
В 1988 году окончила Львовский государственный институт прикладного и декоративного искусства – факультет проектирования интерьера и мебели.
С 1988 по 1992 год работала ведущим архитектором в секторе городского
дизайна отдела архитектуры и градостроительства исполкома г. Нягань
(Тюменская область).
С 1992 года – частная архитектурная практика в Москве.
С 1993 года – соучредитель и ведущий архитектор фирмы «Господин Оформитель» (Москва), успешно работающей
в области проектирования и реализации жилого интерьера.

Анатолий Голев
Родился в 1961 году.
В 1985 году окончил Львовский государственный институт прикладного и декоративного искусства – факультет проектирования интерьера и мебели.
С 1986 по 1988 год работал художником-постановщиком Театра
Советской армии (г. Львов).
С 1988 по 1992 год возглавлял сектор городского дизайна в отделе архитектуры исполкома г. Нягань (Тюменская область).
С 1992 года – частная архитектурная практика в Москве.
В 1993 году создал и возглавил архитектурно-строительную фирму «Господин Оформитель» (Москва), успешно работающую в области проектирования и реализации жилого интерьера.

Интервью Павел Жаворонков, Софья Ремез
Фото: Евгений Лучин, архив архитекторов

20.04.2011
На близкую тему
Подбросить наверх